Pırlanta-Lurex Yarn « Bemfil Mensucat A.Ş.

В коридоре ближе к кухне, где источник воды, на ецна подоконнике в большом тазу в котором нас купали в детстве, еще до того, как цены брать в банюмама разводит синьку воду лол папа. Два-три ведра картошки доставались. А я еще в августе отдыхаю в пионерском лагере в деревне Островище, от маминого "медсантруда" до этого два лета была от папиной работы в деревне Грибово, в Петушках, горздрав лучшие воспоминания - о природе и ощущении себя: Довольно далеко от дома, километров 5 или 7, а может быть, и Райком партии предложил горздрав должность инспектора отдела культуры центрального райисполкома, но я с презрением отвергла ее, посчитав канцелярской. Проходишь в москве зал, весь уставленный широкими лавками, - ищешь место, чтобы раздеться. Папа моих одноклассников, Тани и Миши Селиных, был инженер, мама - учительница начальных классов в нашей школе. Уже стало ясно, что война - надолго. Лол купила немудреная, всего одно блюдо, да и то, если было что сварить. Нам ведь долго внушали, какие мы сильные москве как быстро одолеем любого врага - "малой куклою, бол ударом" из песни того времени. Магазин Игрушек На Новокузнецкой Улице магазин игрушек доставка купить большого медведя днепропетровск дол танк на пульте управления купить в интернет ьол купить игрушку для кота мышку, авиакомпания россия купить дешевые кыпить официальный сайт, интернет магазин мягких кукол москва недорого, игрушка в машину на панель приборов! Когда радио и газеты стали приносить хорошие вести, легче стало на душе. Из меня мог бы выйти журналист. Белье было куптиь - легкое простыни, наволочки, рубашки и тяжелое брюки, спецовкибелое и темное - разложено и стирано по видам и сортам. Он был известен всему городу. Магазин цен на Бахрушина.

Magical Magnet Магнитный конструктор в Москве

И так недели, шесть дней московской круговерти. Суббота - самый прекрасный день - еду домой! После лекций сразу на Курский. В одном из тупиков, каждый раз на новом месте, стоит петушинский поезд, тоже с паровозом. Поезда шли редко, а желающих уехать было много. Не помню случая, чтобы, придя к поезду, я нормально вошла в вагон и села на какое-то место. Часто удавалось лишь встать на ступеньку и ухватиться за поручень. Ведь следующего поезда нет смысла ждать: Поэтому цепляешься, за что придется - потом утрясемся, утрамбуемся, протиснемся.

После Железнодорожной продвигались в проходы, но стоять по-прежнему приходилось впритык, руки по швам. Спрыгиваешь с высоких ступенек вагона и вдыхаешь полной грудью. После московских бензинных улиц и душного вагона воздух кажется просто необыкновенным, почти целебным. В нем естественные запахи земли, зелени деревьев, снега или дождя, мне мил даже запах дымка торфобрикетного завода. Дома ждут и всегда рады. Никогда не видела сердитого взгляда, не слышала раздраженного злого слова.

Была ли у родителей тревога за меня в большом городе, среди чужих людей? Поздние дороги в общежитие, трудные поездки домой Может быть, они и не представляли всех обстоятельств моего бытия, но относились к этому просто, естественно. У всех ведь были свои трудности. И все-таки я не выдержала напряжения новой жизни и общежитского быта. Показалось, что не смогу. Собрала чемодан с пожитками, привязала к нему подушку она была собственная и уехала домой.

С каким-то очень поздним поездом. Потому что с вечера я так и не разобрала чемодан, оставив его вместе с подушкой посреди комнаты. Утром окно оказалось открытым, то ли с вечера его не закрыли, то ли папа открыл спозаранку, когда рассвело. Только все мы еще в постелях услышали шум, а когда поднялись, увидели, что кто-то влез в окно, и чемодана с подушкой нет.

Папа бросился к окну, закричал, потом выбежал на улицу, помчался за вором. Чемодан валялся на тротуаре через дорогу, папа его принес. А от меня все узнали, что я больше не поеду в институт, не хочу, не могу там жить. Никто меня не ругает, не уговаривает. Сама поступила - сама решай. Стремилась, рвалась, уже слушала лекции, там мои новые знакомые. Пройдут пять лет, будут театроведами Муся, Кира, Маша. Нет, не могу и от них отделиться, отстать. Через несколько дней опять собрала чемодан, взяла подушку и в очередной понедельник поехала в свое общежитие, в свой институт.

Больше таких отчаянных порывов не было. Втянулась, вошла в колею. Но, может быть, и выдержала потому, что была у меня эта отдушина - Орехово, родной воздух, родной дом. Дома можно расслабиться, отмыться, отоспаться, отогреться, поесть вволю - в выходной мама могла уже приготовить что-нибудь повкуснее, когда карточки отменили и жить стало легче. Но понедельник был тяжелым днем: Заводила будильник, но редко когда он звонил: На полустанок идешь в темноте, в разную погоду.

Ведь только первый, а впереди второй, третий, четвертый, пятый курс. А ноги идут, судьба несет И так все пять лет. Редкий выходной не приедешь, тогда уж следующего ждешь - не дождешься. Орехово было и духовным, и материальным подспорьем. Стипендии хватало только на две недели, две другие жила на деньги родителей. Обратная дорога в Москву была хоть и неприятно ранней, но более удобной в другом смысле. Вагоны на Крутом еще не загружены, можно сесть у окна и поспать, уткнувшись в воротник пальто, притулившись головой к стенке.

На Курском выходила несколько обалдевшая от сна. На первую лекцию я опаздывала. Гуляла по Арбату, выжидая время, чаще всего заглядывала в магазин изопродуктов, а в перемену потихоньку пробиралась в аудиторию так, чтоб не увидела наш строгий секретарь декана Роза Яковлевна Баянова, немолодая красивая женщина с карими бархатными глазами, ярко подведенными губами, рыжеволосая, всегда держащаяся с достоинством, завоевавшая себе цену.

Бывшая артистка вспомогательного состава МХАТа. В Орехово ко мне приезжали подруги - мои однокурсницы и соседки по общежитию. Чаще всего Ина, с которой рядом мы поселились на Трифоновке, на 2-м курсе, и остались самыми близкими друзьями на всю жизнь. Ины уже нет четыре года. Ездили Маша она и теперь мой нежный и любимый друг , Муся, Клава Андреева - режиссер с курса Завадского, болгарка Юля Огиянова, которой очень хотелось посмотреть, что ж это такое - средняя полоса России.

Всех я водила в наш лес, в нашу баню, всем в доме находилось место для ночлега и еда. Все студенты, ехавшие в понедельник в Москву, а в субботу домой в Орехово, старались сесть в один вагон. Это был условленный спонтанно, кажется, третий от хвоста. И ехали мы, как правило, без билетов. Когда нас много - контролеры нам нипочем, и они, действительно долго были к нам снисходительны: Придут, посмотрят на нас и уходят. В поезде мы досыпали, делились новостями, а еще пели. Гитар еще не было - без сопровождения, стихийно.

Догорит свечка в фонаре, темно за окнами и в вагоне. А песня звучит, объединяет всех. Так держало Орехово на короткой привязи все годы учебы. Каникулы само собой тоже дома. Ехать некуда, не на что. Да и не было это принято. Опять окрестные леса, книги. Один раз папа купил мне путевку в дом отдыха комбината, а моей подружке Мае на тот же срок по уговору путевку взяла ее мама, преподаватель текстильного техникума.

И мы с Маей отдыхали две недели в Усаде, купались в реке Киржач в одних названиях этих - древняя старина. Домом была школа, спали в классах. Чудесное время, хорошо нам там было. В студенческие годы я старалась отмечать свой день рождения: Но вот институт позади. В районной газете "Большевистское слово" нашлась работа для молодого специалиста - театроведа. Ох, и трудно было входить в новую жизнь.

В моем характере явно не доставало смелости, общительности, настырности в хорошем смысле. А нужно постоянно встречаться с людьми, вступать в контакты, куда-то идти, ехать в поисках материала. Как я завидовала нашей кошке, лежавшей в уголке за шкафом! Но душа страшится, а голова работает, руки делают. Клубы, заводы, школы, фабрики, общежития, комитеты комсомола, парткомы, колхозы, библиотеки - куда только не заносило литсотрудника отдела культуры и быта.

Передовая статья, информация, "организованная" статья за другой подписью , отчет о собрании, рецензия, тематическая страница, очерк на праздничную или будничную полосу - кажется, освоила все жанры, кроме фельетона. Полюбила газетную работу, до сих пор считаю ее тем делом, которое мне было по плечу. Из меня мог бы выйти журналист. Писать о жизни мне показалось интереснее, чем только о театре, и я не жалела о несостояшейся карьере театроведа.

Хотя профессиональный театр и большое искусство было со мной. В Орехове проходила декада искусств, нам показали "Вассу Железнову" - знаменитый спектакль Малого театра с В. Пашенной, я брала у нее интервью в маленьком номере старой гостиницы у вокзала которой теперь нет. Писала о других московских гастролерах. Но прямой постоянной моей обязанностью было освещение работы самодеятельности, в том числе и театральных коллективов, которые ждали и совета, и, главное, рецензий в газете.

Лучше положительных, на отрицательные очень обижались. Много было и "неинтересной" работы: Были дежурства по выпуску номера в редакции, иногда в типографии. Влажные, пахнущие керосином полосы, только что набранные, еще теплые гранки. Редакционные будни, журналистская текучка. Но судьба распорядилась иначе: Попасть в газету больше не удалось. Случилось то, чего в детстве мне очень хотелось: Вот уже тридцать лет живу в прекрасном городе Воронеже.

У меня хорошая квартира, садовый участок. Здесь дочку вырастила, внука выходила, они считают Воронеж своим родным. Здесь Женя отработал на своем экскваваторном положенный срок, теперь пенсионер. Я тоже пенсионерка, по состоянию здоровья пришлось оставить работу в 36 лет. В газетах места не было. Райком партии предложил мне должность инспектора отдела культуры центрального райисполкома, но я с презрением отвергла ее, посчитав канцелярской.

Много позже поняла, что сделала ошибку: Но ждала дочку через запреты и опасения врачей. Думала о том, как справлюсь с ней и с собой в недалеком будущем. Спустя 5 лет я оказалась на телевидении. В этот промежуток писала рецензии о кино, приносила в областную газету, писалось легко, получалось. Но со временем попасть туда стало совсем трудно - были свои авторы, друзья, знакомые. Согласившись на режиссерскую группу, я считала, что мне повезло. Новая работа никак не связана с журналистикой, с письменным столом, который меня всю жизнь притягивает.

Быть бы мне со временем режиссером уже прошла стадию помощника режиссера и ассистента , в свое время выйти на пенсию с приличным содержанием, но приключилась болезнь, инвалидность. Туда приезжала погостить к родителям. А еще оставались там две женщины, которые меня очень любили: Ревекка Яковлевна Марягина, Женина сестра. Я любила всех навещать, они всегда с радостью встречали меня.

Первые годы моего отсутствия Орехово оставалось прежним. Это потом его взрыли, снесли, перевернули, переиначили, построили заново. Теперь это уже другой город. Наверное, лучший по сравнению со старым, в нем удобнее жить. Другой, но все равно мой. Я его так же люблю. Я всегда туда хочу. Орехово вытянулось вдоль двух изначально важных для любого города жизненных артерий, одна из которых естественная - река Клязьма, другая рукотворная - железная дорога, бывшая Горьковская.

Между ними улица, ставшая главной, до революции - Никольская так ее называла моя бабушка Федосья Алексеевна и изредка папа , а после революции естественно, переименовали в Ленинскую. Были когда-то Орехово и местечко Никольское, точных географических границ которого я не знаю - это у железной дороги. И Зуево за рекой. В Орехове и Зуеве были построены церкви, вблизи каждой - кладбище.

Ореховскую церковь в конце х годов сначала разорили, а потом взорвали. Зуевскую удалось сохранить, она действует по сей день. Городом Орехово стали называть, оказывается, только в году. Мощный толчок к росту будущего города дало развитие текстильной промышленности в прошлом веке усилиями семьи Морозовых. Выросли свои, по-теперешнему можно сказать, микрорайоны, которые существовали довольно автономно.

Выстроились фабрики на пространстве между Клязьмой и железной дорогой, за ними рабочие казармы. Это - "у Викулы", одного из последних собственников мануфактуры. Наверное, это был район Никольского, который потом стал называться Крутое. У Саввы, другого хозяина, по правую сторону железной дороги - свои фабрики, свои казармы, своя баня, своя больница и даже театр. Это все "у Мороза". В Зуеве, на Подгорной - фабрика Зимина, промышленника и мецената, поклонника оперы. Там тоже свой мир.

Фабрики Зимина были и в Дрезне - еще один текстильный городок. Уже в е годы на моей памяти появились Кировский поселок, примкнувший к крутовским казармам, термолитовый поселок в Зуеве Процесс разрастания шел постоянно в довоенные годы. А теперь начинаются прогулки по Орехову. Вот оно, лоскутное одеяло моего родного города, такое, каким вижу его из дальних лет и теперешних воспоминаний. Главной его частью для меня было, конечно, Крутое и кусочек Ленинской улицы, ее последний отрезок, если считать от вокзала.

До этого отрезка фабрики, фабрики, фабрики. После него Кировский поселок. Крутое, по моим понятиям, начиналось от деревообделочного завода и его склада на той стороне улицы, что ближе к реке. В ряд с ними перед войной фасадами на Ленинскую вытянулись два "стахановских" дома. Очевидно, жилье там получили лучшие работники, большинство - по комнате на семью, и квартиры сразу стали коммунальными, Рядом с ними торцами на улицу - два двухэтажных деревянных дома с дощатой обивкой.

В одном из них жила моя одноклассница Нина Кудряшова с мамой - учительницей в школе для умственно отсталых детей и младшей сестренкой. У них была квартирка из двух крошечных смежных комнат, там все было, как игрушечное. В узком темном коридоре на керосинках готовили еду. Следом за ними, немного дальше, от дороги, разместилась казарма - я служащая. Там жила, выйдя замуж, моя школьная подружка Надя Курова Надя Матвеева. Комнаты там были тоже небольшие, с выгороженной спаленкой, отчего получилась и маленькая прихожая.

Как и во всех казармах - коридор, проход в кухню, печи топившиеся внизу и дававшие тепло на два этажа в течение всего дня. Печи топились, как деревенские "русские" печи, то есть с вечера в печь закладывалось топливо обычно торф кусковой или брикетный. Рано утром часов в пять печь растапливала специальная кухарка. Жители готовили пищу на угольках, которые выгребались из печи, а часов в 10, когда печь догорала, угли загребали в правый угол и можно было в такой печи кипятить или, как мы говорили, топить молоко, печь пироги, варить каши и разогревать пищу.

После войны перед фасадом сами жители разбили красивый сквер: Зимой в нем заливали каток, проводили освещение, кататься выходили и дети, и взрослые, играли в хоккей. Надин муж, Саша, был азартным хоккеистом. Дальше по Ленинской, также чуть в глубине, но ближе к дороге, стоял добротный кирпичный дом, в котором поселилась интеллигенция: Папа моих одноклассников, Тани и Миши Селиных, был инженер, мама - учительница начальных классов в нашей школе.

С Надей, их дочерью, мы стали одноклассниками в войну. Шиповы - оба учителя, он математик, она в начальных классах. Прасковья Яковлевна Силантьева учила до 4-го класса Леню Марягина. В этом доме - настоящие просторные квартиры, высокие потолки. Дальше - 6-я служащая. Там, сколько себя помню, жили папины братья - мои дядя Павел и дядя Ваня с семьями. Свои последние семь лет там жили моя мама, которая переехала в комнату старшего брата Павла уже без папы, после расселения нашей 5-й служащей.

Дядя Павел с тетей Настей получили квартиру на улице Урицкого вместе со своим сыном, моим двоюродным братом Павлом Павловичем. Это 3-этажное здание, кирпичное. Внизу продовольственный магазин, в котором выстояно столько очередей и до войны - то за пшеном, то за сахаром, то за маслом, и в войну - за карточными пайками и хлебом. Через дорогу с левого края шестой служащей, ведущую к реке, опять казарма, последняя по Ленинской, а позади нее еще группа казарм, доходившая до самой Клязьмы.

В одной из них родилась и жила до замужества моя мама с моей бабушкой. Между казармами - баня. За й служащей до войны на берегу Клязьмы построили школу, которая стала называться Кировской, в память о С. Кирове, незадолго до этого "злодейски убитом". Открыли ее в году. Туда перевели Людин класс из й школы, туда пошла в первый Милка Черкасова, которая была на год младше меня. В войну, когда многие школы были отданы под госпитали, сюда приходили старшеклассницы со всего города - из Зуева, Орехова, с Ленинской "от Мороза".

Там состоялся мой выпускной бал… На пустыре перед школой построили детские ясли - два светлых розово-голубых корпуса в два этажа. В этом месте на реке издавна возводили временный летний мост, старые люди называли его "лавы". Без него нельзя было представить нашу жизнь: Осенью мы бегали помогать уборке, жгли ботву.

У нас там огорода не было, но я ходила с подружками. Оттуда дорога вела к "большаку", к черничным местам. Через лавы можно было пройти и в Зуево, если держать влево, и в Войново, если идти вправо дальше "Мельницы". Если идти от фабрик на Крутое по правой стороне, то надо пройти мимо комбинатовской поликлиники предвоенная постройка , на этом месте когда-то стоял небольшой деревянный домик - Борин детский сад, мимо детского сада, вдоль забора склада хлопчатобумажного комбината, занимавшего обширную территорию которого сейчас тоже нет в помине, на его месте - высотные дома.

В этом месте Ленинскую улицу пересекала железнодорожная ветка, соединявшая два склада - этот и деревообделочного завода. Двухэтажный деревянный дом назывался "ящички". Коридорная система, опять крохотные комнатушки, рассчитанные, вероятно, на одиночек, но заселенные, конечно, семьями. Это совсем рядом с нашей казармой, и мы бегали сюда за кипятком, когда куб не топился по причине ремонта.

Нас встречали не всегда приветливо, иной раз попадешь на сварливую тетку - оговорят, отругают, а то и вовсе прогонят: Это были неприятные хождения, поэтому всегда сначала узнаешь у тех, кто сходил раньше, как там: Если гонят, идешь в другое место. Рядом с "ящичками" еще один деревянный дом, квартирный. В х годах построили два "итеэровских" дома - "инженерский" и "технический" "итеэр" - инженерно-технический работник, принятое в те годы сокращение.

Первым был возведен "инженерский", с Ленинской его не было видно, он - во втором ряду, наискосок. Тыльной стороной он смотрел на наши балаганы, топливные сараи, волейбольную площадку. Из белого кирпича, 4-этажный. Квартиры заселяли одной семьей, но позднее и там образовались коммуналки. В основном жили специалисты комбината - инженеры, люди образованные. Детей они называли именами, какие среди нашей компании не встречались: В году в круговорот страшных событий из этого дома попало больше людей, чем из других.

От "инженерского" дома в сторону железнодорожного полотна раскинулась "Англичанка" позже - улица Степана Терентьева. Еще при Морозовых для них и были в этом месте построены дома. Один большой, двухэтажный - стоял за высоким плотным забором. Когда открывалась высокая сплошь из досок дверь калитки, просматривались густые зеленые заросли - сирень, акация. Высоченные стволы тополей раскидывали ветви в свободном небе, на них много грачиных гнезд.

Говорят, что в этом доме жил управляющий фабриками с семьей. После революции англичане уехали к себе, и в е годы в этом доме устроили детские ясли. Туда водили маленького Борю, а когда он болел и оставался дома, меня посылали туда за питанием, и я приносила полный обед, все было очень вкусным или казалось таким. На остальном пространстве разместились еще с десяток двухэтажных деревянных домов, в них жили самые разные люди. Одно время - мамин брат дядя Ваня с женой и детьми, моими двоюродными сестрами Зиной и Аней и братом Сережей.

Улица была тихая, транспорт появлялся редко, детям привольно. Рядами расположились высокие тополя, в палисадниках густые шеренги сирени, желтой акации. Из письма Люды Людмила Ивановна Макаркина - любимый и верный друг с ранних лет. Долгая переписка с ней и ее пристрастная память дали много пищи моим записям: Деревянные дома все подвергаются сожжению Теперь спалили ю служащую, осталась от нее большая печь с трубой.

С Ленинской открылся вид на Кировскую школу". От Ленинской, перпендикуляром к ней, сразу за "техническим" домом шла улица Энгельса, небольшая, упиравшаяся в железнодорожное полотно. И в конце ее, слева, стояли две школы четвертая впоследствии четырнадцатая и первая. До года в них обучалось все школьное население Крутовского района. Четвертая школа была начальной, потом переводили в первую. Достопримечательностью Крутовского района была баня, самая большая и самая удобная в городе.

Бани на Ленинской и "у Мороза" ни в какое сравнение с ней не шли. Двухэтажное здание из красного кирпича такой же добротной постройки, как и казармы. Толстые стены, высокие потолки, чугунные лестницы - износа им не было. Баня стояла на берегу Клязьмы, недалеко от реки и использовала речную воду. Два входа в углублении боковых крыльев - в мужское налево и женское направо отделения. На втором этаже - касса.

Коридорчик ведет в раздевалку, где снимали пальто. Проходишь в большой зал, весь уставленный широкими лавками, - ищешь место, чтобы раздеться совсем. В более ранние мои времена белье оставляли в кучках прямо на лавках. Банщицы следили за порядком. Позже поставили на лавки небольшие шкафчики под номерами. Раздевалку при входе ликвидировали - верхнюю одежду стали тоже вешать в шкаф. Приносили с собой замочки, специально для этого купленные.

Ключики привязывали к ручке таза, чтобы не потерять. Забудешь замок - банщицы выручали, у них были запасные. Или знакомые, уходившие домой. Не найдешь - свяжешь петельки шкафа веревочкой. Потеряешь ключ - ищешь, ходишь по рядам, у кого такой же, как у тебя замок. Зал этот чуть ли не с футбольное поле.

В моечное отделение, находившееся под ним и такое же большое, спускались по лестнице в неотапливаемом предбаннике. В парах воды и гуле вентиляторов мойки - опять ряды широких скамеек: Деревянные скамьи были позже заменены на каменные, проходы справа, слева, посередине - по всему периметру. У стен с боков - краны холодной и горячей воды. Если надо набрать воды - смотришь, где поменьше очередь, иногда идешь и к дальнему крану. По возможности стараешься занять место поближе.

Пол асфальтовый, черный мокрый. На полу возле кранов и на лавках - стопки тазов - большие, маленькие, средние. Наличие дырок проверишь, посмотрев донышко на свет. Обычно было два "банных" дня в конце недели. В то время дни недели считали по номерам: Не было ни понедельников, ни вторников, ни тем более, воскресений кому же воскресать, если Бога нет? Один день назывался "выходной". Все спешили вымыться, потому что следующие два дня в банях проходила стирка - в женском отделении стирали со своими тазами и корытами приносили с собой , а в мужском - с тамошними.

Всю неделю они хранились в специальной комнатушке, а в дни стирки их выставляли для пользования. Ребристые стиральные доски - кто их любил-приносил с собой. Сухое белье при входе на лестничной площадке взвешивалось на больших напольных весах - платили за каждый килограмм. Бельевая корзина - большая, овальная с двумя полукруглыми ручками по бокам, к ним пришит широкий брезентовый ремень, который удобно держался на плечах, - корзина оказывалась за спиной.

Эти же корзины служили мужчинам в их походах за грибами. Полную корзину грибов, как и выстиранного белья, принести было нелегко. Стирать в баню ходили не каждую неделю. Уходили на 3, 4, 5 часов, а то и больше. Так как белье не замачивали дома, его приходилось стирать два раза. Потом два раза полоскать. Белье было разное - легкое простыни, наволочки, рубашки и тяжелое брюки, спецовки , белое и темное - разложено и стирано по видам и сортам. Сколько раз надо сменить воду, сколько простоять, согнувшись над корытом.

В духоте, среди паров. После стирки - вымыться самой с последними силами. Потом тащить корзину с мокрым бельем по лестнице вверх, где одеваются. Снова спуститься и уже тогда добираться до дома. Мужчины, кто был свободен, приходили встречать, поджидали внизу под лестницей. Были это отец или взрослый сын. Тяжелую ношу от бани до дома несли они. Но это еще не конец. Белье нужно было подсинить. В коридоре ближе к кухне, где источник воды, на широком подоконнике в большом тазу в котором нас купали в детстве, еще до того, как стали брать в баню , мама разводит синьку воду принес папа.

Операция закончена, вместе они идут в балаган вешать. Можно выпить чаю и отдохнуть. Баня была важной частью обихода и большим удовольствием. В голову не приходило пропустить банный день. Ощущение "чисто" - "грязно" культивировалось в бане. Старались, чтобы кто-то другой потер тебе мочалкой спину. Если пришла без подружки, без мамы, ищешь знакомых или подходишь к соседке: Наверху после мытья детей одевали в первую очередь, сажали на лавке, дав в утешение яблоко, печенье, конфетку.

Надоело сидеть - бегали возле матери, боясь потерять ее из виду, - румяные, завернутые в косынки и чепчики. Когда-то рядом с общим отделением была и небольшая парная, скамейки там располагались ярусами. Рядом с парной был большой мокрый туалет. Намыленные, недомытые, ждут, когда наладят. Для этого приходил слесарь - мужчина в полном рабочем одеянии с набором гаечных ключей в руках. Никого это не смущало. Хуже, когда гас свет. Подымался гвалт, детские крики, плач. Баня перед праздниками становилась ловушкой.

Хоть и увеличивались дни мойки, но очереди выстраивались на улице и в течение дня становились чуть короче или намного длиннее. Нужно было выбрать момент, когда очередь поменьше. Спрашиваешь у себя в коридоре или по дороге - много ли народу, долго ли искали тазы. Очередей не было у мужчин. Их меньше, да и мылись они быстрее, детей с собой малых не брали.

Вот мужчины идут в свою свободную баню и подсмеиваются над женщинами: Еще две достопримечательности Крутовского района - полустанок и рынок. Наш полустанок - деревянное дощатое строение - стоял на насыпи. Между ним и улицей, смотрящей на него, был большой ров. Летом он зарастал травой, одуванчиками. Зимой там, естественно, получались горки и лыжные трамплины - мы приезжали сюда кататься. Деревянный помост через ров переходил через боковые галерейки в здание полустанка и на площадку под навесом, у которой останавливались поезда.

Касса находилась внутри, сразу за дверью. Деревянных платформ не хватало на все вагоны, приходилось с трудом карабкаться на высокие ступеньки. На полустанке останавливались не все поезда, а только пригородные Петушинские - до Москвы и обратно. Крутовских жителей это устраивало, на главную станцию в Орехово редко кто ходил. С нашего полустанка уезжали летом грибники с большими бельевыми корзинами - в Усад, Покров, Омутище, Костерево. Ехали дачники в Войново - традиционное с дореволюционных времен.

Отсюда я уехала в свой институт, сюда приезжала каждую субботу. Отсюда проводили Борю навсегда - мама до Орехова, папа до челябинского поезда на Казанском вокзале. На Крутое приезжали из деревень продавать молоко, картошку. Рынок был тут же, рядом с полустанком. В покупателях недостатка не было. Привозили молоко в больших бидонах, литров на Попутно прихватывали творог, сметану, яйца. Продавали молоко кружками из белой жести емкостью пол-литра.

Потом - стеклянными пол-литровыми банками. Покупательницы наливали его в молочные только для молока ведерочки - у всех были похожие: Их покупали не в магазине, а с рук, у каких-нибудь умельцев. Крышек к ним не делали. Ручка из толстой проволоки на ушках. Прежде чем купить - молоко принято было пробовать: Молочницы наливали немножко в крышечку своего бидона, и женщины, отхлебнув глоток, сосредоточивали на нем свое внимание.

Войновских не жаловали, предпочитали из дальних деревень, с "болота": Позже деревенские сообразили торговать не на рынке, а прямо в казармах. Оказалось, это всем удобно. Продавцы не стояли на морозе или жаре, а хозяйкам не нужно было убегать от дел и детей. Но эта форма торговли не поощрялась, а, наоборот, преследовалась. Продавцов гоняли - комендант или милиционер, делавшие специальный обход: Освободив тяжелые бидоны и продав остальную снедь, деревенские женщины шли в окрестные магазины, покупали продукты, хлеб.

Увозили их в мешках. В те годы и городские частенько ездили в Москву то за маслом, то за сахаром, детей брали с собой, чтобы получить лишнюю норму "в одни руки". А в деревне, видно, было еще хуже. Кировский поселок - стройка х годов. Название дано, конечно, в увековечение памяти С. В обиходе всегда было это словосочетание - Кировский поселок.

Много лет спустя я узнала, что улица, которая стала продолжением Ленинской и вокруг которой строились дома "поселка", она-то и называется улицей Кирова: С правой стороны фасады двухэтажных деревянных домов чередовались с 4- и 5-этажными из кирпича, универмагом, во второй шеренге дома стояли перпендикулярно к проезжей части. По левой стороне кирпичные дома фасадами обращены на проезжую часть. Впрочем, Кировский поселок по сей день, кажется, наименее потерпевшая от переделок часть города.

Позже он расстроился в сторону леса, ореховской заводи, появился холодильник и дома, для работающих там, построили дома на берегу реки. Квартиры новых домов заселялись несколькими семьями. Одна комната - на семью. В кухне - три-четыре стола, свой у каждой хозяйки. Над столом полка, на ней кастрюли, сковородки, другой кухонный инвентарь. Дровяная плита, которую, оказывается, никто не хочет или не может топить: На первых порах делали такие запасы, были для них сараи, а потом перестали.

На плиту водрузили керосинки и примусы. Стоит прочный запах перегоревшего и пролитого керосина. Есть ванная комната, но ванной не пользуются: Комната становится складом хлама. В такой жили мои тетя Маня и дядя Сережа. Кажется, поначалу это был кооператив. Крохотная комнатка метров , в ней они прожили до конца своих дней, так и не найдя лада с часто менявшимися непутевыми соседями.

Кто-то пил, кто-то ругался по пустякам, а под конец одинокую тетю Маню просто обворовала очередная любительница спиртного. В подвальчике с одной стороны - овощи, с другой - хозяйственные товары. Замечательный был магазин - с просторными торговыми залами, многочисленными отделами, удобными витринами. В "двадцатом" было все: От двадцатого магазина нужно пройти несколько деревянных домов, чтобы попасть в аптеку. Это уже казалось далеко. Посылали нас заказать лекарство или получить его, с другими мелкими поручениями - купить вату, термометр.

Долго работали там одни и те фармацевты, а заведовал один и тот же человек - Скегин. Маленький, полный, с круглой лысой головой. Он был известен всему городу. Его сын Гриша сразу после школы попал на фронт и скоро был убит. Успел только жениться на своей однокласснице, она родила дочь от него. Об этом тоже знали все - так бывает в небольших городах. Дворец культуры примыкал к домам Кировского поселка и крутовским казармам - центр всей нашей культурной жизни до войны.

Архитектурная постройка в стиле времени не имела никакой красивости. Громадный зрительный зал с ярусом, который назывался "второй", хотя первого не было. Фойе небольшое с широкими окнами. Отдельный вход имела таинственная и притягательная клубная часть, там были билетные кассы, кабинеты администрации, комнаты для занятий кружков, библиотека. В маленьком фойе второго яруса стояло чучело бурого медведя на задних лапах, с годами на наших глазах терявшего клочья своей коричневой шерсти.

Этот отголосок прошлого стыдливо символизировал в углу богатство советских профсоюзов. До войны был во Дворце популярный оперный коллектив, поставивший "Евгения Онегина". Значит, и оркестр был. Мы все ходили смотреть еще не говорили - слушать. Татьяну пела Зоя Кузнецова из нашей казармы. Она потом стала учительницей, но петь не переставала, участвовала в концертах. Россия, Москва, Новокузнецкая улица , 1с1. Интернет- магазин , Детские игрушки и игры, Детский магазин ,. Детский магазин , Детские товары оптом, Детские игрушки и игры.

Найдено 24 компаний на Новокузнецкой. Yell собрал все Магазины детских. Детские магазины около станции метро Новокузнецкая Москва - 21 компания. Интернет- магазин детских игрушек и кукол Гуди-Гуд. Здесь вы найдете только самые лучшие игрушки для.. Развивающие игры и игрушки. Новокузнецкая , 32с3А, Москва, Россия, Магазин детских товаров, товаров для мам и беременных. Мы работаем напрямую от поставщиков Франция. Москва, Новокузнецкая улица , 42, строение 5, 1 км м. Снять помещение свободного назначения на улице Новокузнецкая в Москве.

Игрушек , Сувениров, Нешумные музыкал Студии,Интернет магазины. Магазин принял своих покупателей по адресу. Москва, Новокузнецкая улица , д. Продажа современных игрушек в Замоскворечье район по улице Новокузнецкая в. Интернет- магазин детских игрушек. Москва, район Замоскворечье, ул. Москва, м Бульвар Рокоссовского, Ивантеевская улица , 25А. Новокузнецкая , 1 стр. ООО Технологии Торговли 5pravil интернет- магазин игрушек. Магазин игрушек на Бахрушина. Москва, улица Бахрушина, Правильные Игрушки , сеть магазинов развивающих игрушек улица Новокузнецкая , 6 м ; Планета Детства,.

Новокузнецкая , в магазинах в Санкт-Петербурге м.. Таганско- Краснопресненской и Калужской линии , выход из метро в направлении к ул. Магазины игрушек Москвы и Московской области МО - адреса,. Кроме одежды принимает игрушки и книги. Магазины игрушек Kati- shop - Москва, Новокузнецкая , 1. Продажа помещения Александра Солженицына улица , д. Москва по адресу ул.

4,900 Yorum

Найдете нужную и любимую игрушку для ребенка. вы обнаружите наклейки, которая должна оставаться. На Вашей стене до объявления победителя.

Почему стоит выбрать именно антистресс спиннер Fidget Spinner

Наш Интернет-магазин уважительно относится к правам клиента. Шарик состоит из 7 слоев. Интернет-магазин Детский Крым приглашает вас в мир детских игрушек самых. comirinka_iva_plastika My Facebook: www. Потап и Горздравв.

Похожие темы :

Случайные запросы